"Чертой теперешнего и прежнего интеллектуализма является наклонность к духовному странствию. Наша мысль вечно бродит в далеких и прошлых мирах, скользя бездомной тенью у чужих порогов, у потухших домашних огней, у покинутых алтарей и заброшенных храмов. " (Павел Муратов) ⚜ ⚜ ⚜

Проект "Флоренция"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Флоренция в поэзии

Сообщений 1 страница 30 из 170

1

Александр Блок

"Флоренция"

Умри, Флоренция, Иуда, 

Исчезни в сумрак вековой! 

Я в час любви тебя забуду, 

В час смерти буду не с тобой! 

О, Bella, смейся над собою, 

Уж не прекрасна больше ты! 

Гнилой морщиной гробовою 

Искажены твои черты! 

Хрипят твои автомобили, 

Твои уродливы дома, 

Всеевропейской желтой пыли 

Ты предала себя сама! 

Звенят в пыли велосипеды 

Там, где святой монах сожжен, 

Где Леонардо сумрак ведал, 

Беато снился синий сон! 

Ты пышных Медичей тревожишь, 

Ты топчешь лилии свои, 

Но воскресить себя не можешь 

В пыли торговой толчеи! 

Гнусавой мессы стон протяжный 

И трупный запах роз в церквах - 

Весь груз тоски многоэтажный - 

Сгинь в очистительных веках! 

Май - июнь 1909 

Флоренция, ты ирис нежный; 

По ком томился я один 

Любовью длинной, безнадежной, 

Весь день в пыли твоих Кашин? 

О, сладко вспомнить безнадежность: 

Мечтать и жить в твоей глуши; 

Уйти в твой древний зной и в нежность 

Своей стареющей души... 

Но суждено нам разлучиться, 

И через дальние края 

Твой дымный ирис будет сниться, 

Как юность ранняя моя.

Июнь 1909 

Жгут раскаленные камни 

Мой лихорадочный взгляд. 

Дымные ирисы в пламени, 

Словно сейчас улетят. 

О, безысходность печали, 

Знаю тебя наизусть! 

В черное небо Италии 

Черной душою гляжусь.

Июнь 1909 

Окна ложные на небе черном, 

И прожектор на древнем дворце. 

Вот проходит она - вся в узорном 

И с улыбкой на смуглом лице. 

А вино уж мутит мои взоры 

И по жилам огнем разлилось... 

Что мне спеть в этот вечер, синьора? 

Что мне спеть, чтоб вам сладко спалось?

Июнь 1909 

Под зноем флорентийской лени 

Еще беднее чувством ты: 

Молчат церковные ступени, 

Цветут нерадостно цветы. 

Так береги остаток чувства, 

Храни хоть творческую ложь: 

Лишь в легком челноке искусства 

От скуки мира уплывешь.

17 мая 1909 

Голубоватым дымом 

Вечерний зной возносится, 

Долин тосканских царь... 

Он мимо, мимо, мимо 

Летучей мышью бросится 

Под уличный фонарь... 

И вот уже в долинах 

Несметный сонм огней, 

И вот уже в витринах 

Ответный блеск камней, 

И город скрыли горы 

В свой сумрак голубой, 

И тешатся синьоры 

Канцоной площадной. 

Дымится пыльный ирис, 

И легкой пеной пенится 

Бокал Христовых Слез... 

Пляши и пой на пире, 

Флоренция, изменница, 

В венке спаленных роз!.. 

Сведи с ума канцоной 

О преданной любви, 

И сделай ночь бессонной, 

И струны оборви, 

И бей в свой бубен гулкий, 

Рыдания тая! 

В пустынном переулке 

Скорбит душа твоя...

Август 1909

0

2

Николай Гумилёв

Флоренция

О сердце, ты неблагодарно!
Тебе — и розовый миндаль,
И горы, вставшие над Арно,
И запах трав, и в блеске даль.

Но, тайновидец дней минувших,
Твой взор мучительно следит
Ряды в бездонном потонувших,
Тебе завещанных обид.

Тебе нужны слова иные.
Иная, страшная пора.
…Вот грозно стала Синьория,
И перед нею два костра.

Один, как шкура леопарда,
Разнообразен, вечно нов.
Там гибнет «Леда» Леонардо
Средь благовоний и шелков.

Другой, зловещий и тяжелый,
Как подобравшийся дракон,
Шипит: «Вотще Савонароллой
Мой дом державный потрясен».

Они ликуют, эти звери,
А между них, потупя взгляд,
Изгнанник бедный, Алигьери,
Стопой неспешной сходит в Ад.

0

3

Алексей Сурков

ФЛОРЕНЦИЯ

Каррарского мрамора белые блоки.
И мышцы в намеке, и лица в намеке.

Мятежная сила невольников Рима
Рождается в камне, могуча и зрима.

По воле резца непонятной, чудесной
Молчанье гремит торжествующей песней.

Гимн варварской мощи, дерзанью, работе
Поет Микельанджело Буонаротти.

У белого камня, у мраморной груды
Стоим, созерцая великое чудо.

И видим, как времени власть побеждая,
Ликуя в экстазе, любя и страдая,

Сквозь годы исканий, сквозь путы сомнений
Из холода глыб прорывается гений.

1959

0

4

Анна Ахматова

Данте

        Il mio bel San Giovanni.
                                  Dante

Он и после смерти не вернулся
В старую Флоренцию свою.
Этот, уходя, не оглянулся,
Этому я эту песнь пою.
Факел, ночь, последнее объятье,
За порогом дикий вопль судьбы...
Он из ада ей послал проклятье
И в раю не мог ее забыть, —
Но босой, рубахе покаянной,
Со свечей зажженной не прошел
По своей Флоренции желанной,
Вероломной, низкой, долгожданной...

17 августа 1936

0

5

Иосиф Бродский

Декабрь во Флоренции

"Этот, уходя, не оглянулся..."

Анна Ахматова

I

Двери вдыхают воздух и выдыхают пар; но

ты не вернешься сюда, где, разбившись попарно,

населенье гуляет над обмелевшим Арно,

напоминая новых четвероногих. Двери

хлопают, на мостовую выходят звери.

Что-то вправду от леса имеется в атмосфере

этого города. Это - красивый город,

где в известном возрасте просто отводишь взор от

человека и поднимаешь ворот.

II

Глаз, мигая, заглатывает, погружаясь в сырые

сумерки, как таблетки от памяти, фонари; и

твой подъезд в двух минутах от Синьории

намекает глухо, спустя века, на

причину изгнанья: вблизи вулкана

невозможно жить, не показывая кулака; но

и нельзя разжать его, умирая,

потому что смерть - это всегда вторая

Флоренция с архитектурой Рая.

III

В полдень кошки заглядывают под скамейки, проверяя, черны ли

тени. На Старом Мосту - теперь его починили -

где бюстует на фоне синих холмов Челлини,

бойко торгуют всяческой бранзулеткой;

волны перебирают ветку, журча за веткой.

И золотые пряди склоняющейся за редкой

вещью красавицы, роющейся меж коробок

под несытыми взглядами молодых торговок,

кажутся следом ангела в державе черноголовых.

IV

Человек превращается в шорох пера на бумаге, в кольцо

петли, клинышки букв и, потому что скользко,

в запятые и точки. Только подумать, сколько

раз, обнаружив "м" в заурядном слове,

перо спотыкалось и выводило брови!

То есть, чернила честнее крови,

и лицо в потемках, словами наружу - благо

так куда быстрей просыхает влага -

смеется, как скомканная бумага.

V

Набережные напоминают оцепеневший поезд.

Дома стоят на земле, видимы лишь по пояс.

Тело в плаще, ныряя в сырую полость

рта подворотни, по ломаным, обветшалым

плоским зубам поднимается мелким шагом

к воспаленному нЈбу с его шершавым

неизменным "16"; пугающий безголосьем,

звонок порождает в итоге скрипучее "просим, просим":

в прихожей вас обступают две старые цифры "8".

VI

В пыльной кофейне глаз в полумраке кепки

привыкает к нимфам плафона, к амурам, к лепке;

ощущая нехватку в терцинах, в клетке

дряхлый щегол выводит свои коленца.

Солнечный луч, разбившийся о дворец, о

купол собора, в котором лежит Лоренцо,

проникает сквозь штору и согревает вены

грязного мрамора, кадку с цветком вербены;

и щегол разливается в центре проволочной Равенны.

VII

Выдыхая пары, вдыхая воздух, двери

хлопают во Флоренции. Одну ли, две ли

проживаешь жизни, смотря по вере,

вечером в первой осознаешь: неправда,

что любовь движет звезды (Луну - подавно),

ибо она делит все вещи на два -

даже деньги во сне. Даже, в часы досуга,

мысли о смерти. Если бы звезды Юга

двигались ею, то - в стороны друг от друга.

VIII

Каменное гнездо оглашаемо громким визгом

тормозов; мостовую пересекаешь с риском

быть за{п/к}леванным насмерть. В декабрьском низком

небе громада яйца, снесенного Брунеллески,

вызывает слезу в зрачке, наторевшем в блеске

куполов. Полицейский на перекрестке

машет руками, как буква "ж", ни вниз, ни

вверх; репродукторы лают о дороговизне.

О, неизбежность "ы" в правописаньи "жизни"!

IX

Есть города, в которые нет возврата.

Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То

есть, в них не проникнешь ни за какое злато.

Там всегда протекает река под шестью мостами.

Там есть места, где припадал устами

тоже к устам и пером к листам. И

там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал;

там толпа говорит, осаждая трамвайный угол,

на языке человека, который убыл.

1976

0

6

Николай Гумилев

Фра Беато Анджелико

В стране, где гиппогриф веселый льва
Крылатого зовет играть в лазури,
Где выпускает ночь из рукава
Хрустальных нимф и венценосных фурий;

В стране, где тихи гробы мертвецов,
Но где жива их воля, власть и сила,
Средь многих знаменитых мастеров,
Ах, одного лишь сердце полюбило.

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонаротти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонаротти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зеленой маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всем, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не все умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;

Мария держит Сына Своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под Рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так нестрашен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым:
И здесь есть свет, и там — иные светы.

А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

1912

0

7

Петр Андреевич Вяземский

Флоренция

Ты знаешь край! Там льётся Арно,
Лобзая тёмные сады;
Там солнце вечно лучезарно
И рдеют золотом плоды.
Там лавр и мирт благоуханный
Лелеет вечная весна,
Там город Флоры соимянный
И баснословный, как она.

Край чудный! Он цветёт и блещет
Красой природы и искусств,
Там мрамор мыслит и трепещет,
В картине дышит пламень чувств.
Там речь — поэзии напевы,
Я с упоеньем им внимал;
Но ничего там русской девы
Я упоительней не знал.

Она, и стройностью красивой,
И яркой белизной лица,
Была соперницей счастливой
Созданий хитрого резца.
Канова на свою Психею
При ней с досадой бы смотрел,
И мрамор девственный пред нею,
Стыдясь, завистливо тускнел.

На белом мраморе паросском
Её чела, венцом из кос,
Переливалась чёрным лоском
Густая прядь густых волос.
И чёрным пламенем горела
Очей пылающая ночь;
И южным зноем пламенела
Младая северная дочь.

1834

0

8

Заметила, что здесь стихи только отечественных поэтов. Это принципиально?

У Николая Огарёва есть два стихотворения, которые могут стать поводом к флорентийскому расследованию.

                     Я по Флоренции бродил печально,
                     По лестницам высоким я входил
                     В большие залы мраморных палаццов,
                     Где по стенам висели в ярких рамах
                     Картины вдохновенных мастеров.
                     И я смотрел и втайне все искал
                     Я вашего лица среди созданий,
                     Которые живут на полотне
                     Своей глубокой неподвижной жизнью.
                     Искал его средь ангелов святых,
                     Молящихся мадоннам Рафаэля,
                     Искал его я в нежных образах
                     Correggio и Andrea del Sarto {*},
                     {* Корреджио и Андреа дель Сарто (итал.).}
                     Искал в спокойных ликах Перуджини
                     И грустно вышел из старинных зал,
                     Не встретя вас среди толпы созданий.
                     И вот пошел бродить из храма в храм,
                     Искал везде с тоскою беспокойной,
                     Предчувствуя, что должен вас найти.

                     Взошел я в церковь dell'Annunziata {}.
                     {* Благовещения (итал.).}
                     Налево вижу памятник надгробный:
                     Две женщины из мрамора сидят,
                     И их святой, молясь, благословляет.
                     Я побледнел и вспыхнул. Да! Одна
                     Из них на вас похожа. Та же тихость
                     Во всей ее прекрасной форме. Та же
                     Безоблачность в ее лице спокойном
                     И та же нежность взора. Даже так
                     Она склонила голову, как вы.
                     Ее художник неизвестный создал!
                     Быть может, в мире я, как он, пройду -
                     Художник неизвестный - и, как он,
                     В душе я проношу чудесный образ,
                     И с ним умру и встану в жизни новой.
                     На женщину из мрамора глядел
                     Я долго в умилении безмолвном.
                     С тех пор я в церковь dell'Annunziata
                     Хожу, как на молитву, каждый день,
                     И там сажусь пред ликом мраморным,
                     И молча созерцаю в обожанье.

                     1842, октябрь

                                    **********

                     Вчера я в церковь dell'Annunziata
                     Пришел. Была вечерняя молитва.
                     Монахи пели, и гремел орган;
                     Под темным сводом звуки сотрясались
                     Таинственно. Толпились люди, тихо
                     И набожно колена преклоняя.
                     Я стал у ног знакомой статуи
                     И очи поднял к ней с любовью грустной.
                     Свет падал на нее задумчиво
                     Сквозь окон купола. Над ней носился
                     Дух божий в виде голубином.
                     И мне казалося, что кто-то свыше
                     Меня благословляет. Что хотел
                     В ней выразить художник неизвестный?
                     Не знаю. Ключ у ней в руке, у ног
                     Ее собачка с умным, добрым взглядом.
                     Казалось мне, собачка на меня
                     Смотрела будто с ласкою печальной.
                     Быть может, что она внутри меня
                     Любви читала повесть и жалела.
                     А статуя взирала только к небу.
                     Звала ль меня? Сулила ли блаженство
                     Или меня заметить не хотела?..
                     Так вашей жизнью я одушевлял,
                     В безумии, немое изваянье;
                     Искал любви, и знать судьбу хотел,
                     И горько насмехался над собою.
                     В то время девочка, ребенок милый.
                     Взошла и стала возле на ступени
                     И глазками невинными смотрела
                     На статую. А я благодарил
                     Внутри души прекрасного ребенка
                     За симпатию. После стал я долго,
                     Внимательно рассматривать лицо
                     И находить все, что на вас похоже
                     И что не так. И вы так живо, полно
                     В моем воображенье создались,
                     Что я забылся, не хотел уйти,
                     Мне хорошо на этом месте было,
                     Но смолк орган, народ стал расходиться,
                     Действительность разрушила мой сон,
                     И медленно пошел я, скорбным взором
                     Со статуей прощаяся до завтра...

                     1842, октябрь

Попыталась сходу найти эту статую - не удалось. А хотелось бы. :)

0

9

Leggy написал(а):

Заметила, что здесь стихи только отечественных поэтов. Это принципиально?

Нет, мы не ограничиваем тему только русской поэзией.

Leggy написал(а):

Попыталась сходу найти эту статую - не удалось. А хотелось бы.

Постараемся помочь  :)

0

10

Micktrik написал(а):

Постараемся помочь

Возможно, этот тройной портрет кисти Пимена Орлова (его автопортрет был на Дольче Наполи) поможет в вашем поиске.

Справа изображена Евдокия Сухово-Кобылина, средняя дочь Василия Александровича Сухово-Кобылина, сестра писателя Александра Васильевича Сухово-Кобылина. Она и есть та самая Душенька, образ которой не давал покоя Огарёву во Флоренции, и которой он посвятил свои стихи.
По идее, искомая статуя с ключом в руке из флорентийской dell'Annunziata должна походить на девушку с портрета. На кого должна походить собачка, что у ног статуи, установить не удалось. :)

http://s018.radikal.ru/i527/1203/e6/1b9a95c4f5d5.jpg

Отредактировано Leggy (2012-03-04 17:43:46)

0

11

Leggy написал(а):

Возможно, этот тройной портрет кисти Пимена Орлова (его автопортрет был на Дольче Наполи) поможет в вашем поиске.

Как мне кажется, Орлов был неравнодушен к Софье. Коллеге, можно сказать.
А для меня они все на одно лицо :crazy:

Пока мы разбираемся с девой мраморной, попробуйте идентифицировать живую.

http://korenev.org/images/sigplus_ok/drawing_09/IMG_0702.jpg
Что за Е.В. Сухово-Кобылина на рисунке П. Соколова (отца или сына?)?

0

12

Неплохо было бы найти и портрет Евдокии кисти Егора Егоровича Мейера. С интересом прочитал Валентину Балдину "О чем рассказало старинное письмо", приведу отрывок:

"Летом 1991 года, работая в фондах Государственного Литературного музея в Москве, просматривала я большой архив Сухово-Кобылиных, поступивший от их родственника Л. В. Горнунга. Среди многочисленных фотографий, дагерротипов, портретов там был и большой, красивый, отлично сохранившийся старинный альбом, о котором мне уже говорила Лия Захаровна Иткина.
Альбом этот куплен был Марией Ивановной Сухово-Кобылиной для одной из дочерей – красавицы Евдокии (в замужестве Петрово-Соловово). С ней Софья была особенно дружна. В период своих занятий живописью в Академии художеств три года прожила она в богатом доме этой сестры в Петербурге. Видимо, тогда Душа (так звали Евдокию Васильевну близкие) и отдала альбом младшей сестре.
И вот этот великолепный альбом передо мной на столе. Очень волнуюсь, осторожно перелистывая тяжелые страницы: их много-много лет назад касались руки С. В. Сухово-Кобылиной, а она за годы краеведческих поисков стала мне почти родной. В альбоме сохранилось около 30 работ Софьи Васильевны 50-х годов карандашом, акварелью, маслом. Это наброски, рисунки и этюды с натуры, сделанные в Тамбовской губернии в имении Петрово-Соловово, в Италии и Крыму. Одни из них – полудетские, наивные, другие написаны зрелой кистью.
Немало интересного в старинном альбоме. С удовлетворением рассматриваю я акварельную копию с того самого «Итальянского пейзажа», за который Софья Сухово-Кобылина в 1851 году получила на конкурсе в Академии художеств большую серебряную медаль. Внимание мое привлекают и ее этюды «Татарский дворик. Алушта», «Пастуший шалаш в Крымских горах», «Сосны на холме».
И вот, наконец, то, что я ищу, о чем уже слышала: на одной из последних страниц перед портретом Евдокии Васильевны кисти Е. Е. Мейера (единственная его работа в альбоме) – карандашный рисунок. На нем сильное, раскидистое дерево с молодыми листочками.
Внизу подпись рукою художницы:
«Софья СК. 1852. Выкса».
Этот этюд, без сомнения, сделан в имении Шепелевых именно в выксунский период жизни Софьи Васильевны, о котором я рассказывала. Может быть, предположила я, дерево это из прекрасного господского парка, дерево, которое видело самих Баташевых. Ведь чем-то поразило оно воображение художницы.
Думаю, вам нетрудно представить мою тогдашнюю радость, мое ликование. Передо мной был подлинный выксунский рисунок Софьи Сухово-Кобылиной! И он, что особенно важно, еще неизвестен нашему местному краеведению. Это счастливая находка.
Фотографии рисунка у нас, к сожалению, пока нет.
Но вернемся к отложенному нами старинному письму. Еще раз вдумчиво прочитаем его, и оно расскажет много интересного о самом пишущем – Е. Е. Мейере, наставнике в живописи Софьи Сухово-Кобылиной, стоявшем у начала ее творческого пути.
Егор Егорович, я уверена в этом, был прекрасным учителем. Думаю, все уже заметили, что он был бесконечно предан искусству, что у него серьезные и продуманные планы обучения. Он умел увлечь художеством тех, кого учил. «Все мои ученицы делаются страстными охотницами до живописи, – с гордостью пишет Егор Мейер Григоровичу. – Я, прежде чем развить способность, развиваю любовь к искусствам и думаю этим быть вдвойне полезным нашей Академии».
Бережно относился Егор Егорович к дарованиям своих учениц, заботливо и умело их развивал, поощряя даже маленькие удачи начинающих художниц. Конференц-секретарю он так объяснял свое настойчивое желание, чтобы в Академии были замечены первые успехи Софьи Васильевны: «Она не знает, что я к Вам пишу, но знаю, ей приятно было бы, даже необходимо маленькое поощрение». А дальше в письме читаем: «Осмелюсь Вас беспокоить просьбою изложить в Совете (Академии художеств) выгоду художеству вообще, если в обществе понемногу родится эта любовь и необходимость поощрять и поддерживать».
Какие замечательные слова: развивать в обществе любовь к искусству, стремление поощрять и поддерживать таланты! Сказать их мог лишь человек чистого и щедрого сердца, бескорыстно служивший искусству и радевший о благе общества. К таким людям всегда тянутся молодые. Для Софьи Васильевны Егор Мейер был, как свидетельствуют современники, не только хорошим учителем, который привел ее к успехам в живописи, но и настоящим другом. С глубоким уважением относились к Егору Егоровичу Сухово-Кобылины, ценя его талант художника и учителя живописи, доброту и преданность.
Судьба не баловала Егора Мейера. Трудным был его путь в искусстве. В письме к Григоровичу прорывается горькое признание: «Не посылаю в Академию на академика картины, хотя их было три, но, увы, деньги нужны семье, и я их продал». Обеспеченная, спокойная жизнь в течение нескольких месяцев в доме Шепелевых освободила его силы для творчества. В Выксе художник работал без устали над новой картиной (к сожалению, название ее установить не удалось). Он был благодарен Сухово-Кобылиным, Софье Васильевне за такую редкую для него возможность отдаться любимому делу без тревожных мыслей о заработке, о куске хлеба насущного для семьи. Именно об этом строки в его письме: «Ей (С.В.) единственно обязан я, что как художник имею еще будущность, которая раскрылась передо мною со всеми надеждами на успехи и удачу». И надежды эти вскоре сбылись. Из Выксы весной 1852 года художники отправились на этюды в Крым, где пробыли полтора года. Поездка эта была плодотворной. Егор Мейер привез после нее в Петербург картину «Горное ущелье», за которую осенью 1853 года был удостоен долгожданного звания академика. Ученица его Софья Васильевна тогда же за «Крымские виды» получила от Академии малую золотую медаль.
Вот что рассказало и о чем напомнило старинное письмо, которое лежит на моем письменном столе. В нем новые для нас штрихи к портрету художницы Софьи Сухово-Кобылиной. Из него мы получили первое представление об академике-пейзажисте Егоре Егоровиче Мейере, чья жизнь сама по себе необыкновенно интересна и поучительна. Копия этого письма вошла в сухово-кобылинскую экспозицию нашего историко-художественного музея."

0

13

Micktrik написал(а):

Что за Е.В. Сухова-Кобылина на рисунке П. Соколова (отца или сына?)?

Пишут, это портрет старшей сестры Елизаветы Васильевны Сухово-Кобылиной. Она же писательница Евгения Тур. Но, и без того видно, что Орлов и Соколов изобразили одну и ту же даму. У Орлова она слева. Обе картины были написаны в 1847 году в Риме.

П.Ф. - отец.

http://s017.radikal.ru/i444/1203/17/e03255dda0f4.jpg

0

14

Micktrik написал(а):

Как мне кажется, Орлов был неравнодушен к Софье.

Из чего такой вывод?  :question:

Нашла другие изображения Софьи.
В Риме в 1859 году Иван Ксенофонтов написал портрет художницы Софьи Сухово-Кобылиной. Ей здесь 34 года.

http://s018.radikal.ru/i507/1203/40/cd963803a7b9.jpg

Это её автопортрет. Год написания неизвестен, но думаю, она здесь молодая.

http://s017.radikal.ru/i402/1203/df/af8a65bfa32d.jpg

И ещё её же работа.

Софья Васильевна Сухово-Кобылина, получающая на акте в Академии художеств первую золотую медаль за «Пейзаж» с натуры 1854
На картине она единственная женщина в академической художественной тусовке. И, кажется, она единственная из трёх сестёр, кто не вышла замуж.

http://s001.radikal.ru/i195/1203/d3/f913181593e0.jpg

Micktrik написал(а):

Неплохо было бы найти и портрет Евдокии кисти Егора Егоровича Мейера.

Пока не удалось.  :dontknow:  Ведь пишут, что:

Micktrik написал(а):

Фотографии рисунка у нас, к сожалению, пока нет.

Отредактировано Leggy (2012-03-04 14:59:22)

0

15

Просто фотография, конечно, у нас есть, но она не тянет на "гений чистой красоты"...

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/8d/Evdokia_Sukhovo-Kobylin.jpg

Нам надо побольше фактического материала, чтобы потом не говорили:
"Не, это не Жизель. Жизель была брюнетка, а эта вся белая" ("Формула любви")
:crazy:

0

16

Micktrik написал(а):

Просто фотография, конечно, у нас есть, но она не тянет на "гений чистой красоты"...

Просто фотограф был плохой. Кроме того, Огарёв написал свои стихи в 1842 году, а фото было сделано в 1850-1854. Годы не прибавляют «гениальности» красоте. :)

Micktrik написал(а):

Нам надо побольше фактического материала

Вот эти дамы были отвергнуты Огарёвым, как не соответствующие образу.

Искал его я в нежных образах
Correggio и Andrea del Sarto,
Искал в спокойных ликах Перуджини...

http://s018.radikal.ru/i511/1203/d7/5271fb8762ed.jpg

http://i047.radikal.ru/1203/da/352227af529d.jpg

http://s017.radikal.ru/i432/1203/8b/54ec19948230.jpg

Micktrik написал(а):

чтобы потом не говорили:
"Не, это не Жизель. Жизель была брюнетка, а эта вся белая" ("Формула любви")

Нас любая устроит, даже разноцветная :)

http://i036.radikal.ru/1203/1c/c6ee8a00142b.jpg

Отредактировано Leggy (2012-03-04 19:24:21)

0

17

http://uploads.ru/i/p/T/Z/pTZUo.jpg

Дело Сухово-Кобылиной.

Церковь Сантиссима Аннунциата находится на одноименной площади и вносит свой посильный вклад в ренессансный ансамбль.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/11/Santissima-Annunziata.JPG/300px-Santissima-Annunziata.JPG

Во всех путеводителях по Флоренции мы можем прочитать о главных объектах искусства, которыми наполнена церковь, но про пассию Николая Огарева там нет ни слова. Отбросив карусельную лирику, заставляющую нас наворачивать круги по Флоренции и возвращаться к одной и той же статуе, мы возьмем наши ноги в руки и сориентируемся.

Вооружившись веб-камерами или другими техническими средствами видеонаблюдения, мы сделали свой выбор. Если быть внимательными, то ответ можно найти уже в итальянской версии википедии.

Капеллу Святого Джулиано или Святого Джузеппе (номер 21) называют именем Ферони, так как она была обарочена и украшена на средства этого семейства, а некоторые его представители упокоились здесь в саркофагах слева и справа.  Руководил работами флорентийский скульптор и архитектор Джамбатиста Фоджини со своими многочисленными помощниками, например, скульпторами Антон Франческо Андреоцци и Изидоро Франки.

http://uploads.ru/t/L/C/p/LCpnf.jpg

Мы же опять обратим наш взор налево. Человек с богатым воображением увидит как минимум двух сестер, слегка подвыпивший айдлер – как минимум трех!

http://uploads.ru/t/X/c/d/XcdxB.jpg

Девушка с ключом и собачкой, олицетворяющая собой верность :huh: , является наиболее вероятной кандидаткой в возлюбленные Огарева.

http://uploads.ru/t/i/A/a/iAar6.jpg

Интересные факты из жизни лошадиной и го(во)рящей фамилии.

С семейством Сухово-Кобылиных Огарев был дружен еще с университетской поры. Во время ссылки в Пензу влюбился и женился (в 1836 году), но не совсем удачно. В 1942 году гостил у Сухово-Кобылиных и воспылал страстью к одной из трех сестер, которая к тому времени подросла и расцвела. Уехав за границу, Николай Огарев очень активно переписывался с Евдокией, о чем и свидетельствуют его романтические стихи. С разводом возникали трудности, поэтому через некоторое время разумная девушка сделала правильный выбор: в 1848 году она вышла замуж за надежного и порядочного Михаила Петрово-Соловово, с которым и жила долго и счастливо. А Огарева с женщинами  всю жизнь преследовали неудачи: поэтический дар пропал даром…

Огонь любви с еще большим жаром перекинулся на политику. Слова Пушкина отлично подходят к го(во)рящей фамилии Огарева:

Наш скорбный труд не пропадет:
Из искры возгорится пламя.

0

18

Micktrik написал(а):

Дело Сухово-Кобылиной.

Поздравляю с раскрытием! И Спасибо!

Micktrik написал(а):

Человек с богатым воображением увидит как минимум двух сестер, слегка подвыпивший айдлер – как минимум трех!

Если это тест на воображение, я его прошла. :) А кто не пройдёт? Двух сестёр увидит каждый. Тем более, Огарёв написал: «Две женщины из мрамора сидят,/И их святой, молясь, благословляет».
А где третья? Это ж сколько нужно выпить, чтобы святого принять за даму?  o.O

Micktrik написал(а):

Девушка с ключом и собачкой, олицетворяющая собой верность  , является наиболее вероятной кандидаткой в возлюбленные Огарева.

А где замочек от того ключика?

Отредактировано Leggy (2012-03-05 23:10:34)

0

19

Leggy написал(а):

А где замочек от того ключика?

В руке Евдокии мы видим ключ от квартиры, где деньги лежат (у Михаила Петрово-Соловово)! :idea:

0

20

Micktrik, я в полном восхищении!  :cool:

0

21

Начал читать книгу Аркадия Ипполитова "Особенно Ломбардия". Никому она не попадалась в электронном формате? Тяжела... :blush: С точки зрения веса, но легко читается. Там часто упоминаются русские людмилы, поэтому полезно будет привести здесь первоисточник:

Кто знает край, где небо блещет (Пушкин)

Кто знает край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой,
Где море тёплою волной
Вокруг развалин тихо плещет;
Где вечный лавр и кипарис
На воле гордо разрослись;
Где пел Торквато[3] величавый;
Где и теперь во мгле ночной
Адриатической волной
Повторены его октавы;
Где Рафаэль живописал;
Где в наши дни резец Кановы
Послушный мрамор оживлял,
И Байрон, мученик суровый,
Страдал, любил и проклинал?[4]
— — — — — — — — — — — — —
— — — — — — — — — — — — —
Волшебный край, волшебный край,
Страна высоких вдохновений,
Людмила[5] зрит твой древний рай,
Твои пророческие сени.

На берегу роскошных вод
Порою карнавальных оргий
Кругом её кипит народ;
Её приветствуют восторги.
Людмила северной красой,
Всё вместе — томной и живой,
Сынов Авзонии[6] пленяет
И поневоле увлекает
Их пёстры волны за собой.

На рай полуденной природы,
На блеск небес, на ясны воды,
На чудеса немых искусств
В стесненье вдохновенных чувств
Людмила светлый взор возводит,
Дивясь и радуясь душой,
И ничего перед собой
Себя прекрасней не находит.
Стоит ли с важностью очей
Пред флорентинскою Кипридой,[7]
Их две… и мрамор перед ней
Страдает, кажется, обидой.
Мечты возвышенной полна,
В молчанье смотрит ли она
На образ нежный Форнарины[8]
Или Мадоны молодой,[9]
Она задумчивой красой
Очаровательней картины…

Скажите мне: какой певец,
Горя восторгом умиленным,
Чья кисть, чей пламенный резец
Предаст потомкам изумленным
Ее небесные черты?
Где ты, ваятель безымянный
Богини вечной красоты?[10]
И ты, харитою венчанный,
Ты, вдохновенный Рафаэль?
Забудь еврейку молодую,
Младенца-бога колыбель,
Постигни прелесть неземную,
Постигни радость в небесах,
Пиши Марию нам другую,
С другим младенцем на руках.[11]

http://ru.wikisource.org/wiki/Кто_знает_край,_где_небо_блещет_(Пушкин)

Так какую Марию-то надо писать? :question:  ;)

0

22

Micktrik написал(а):

Так какую Марию-то надо писать?


С ходу портрет Мусиной-Пушкиной не находится.  :dontknow:

0

23

Кажется, это портрет Марии Александровны Мусиной-Пушкиной (Урусовой)

http://s4.uploads.ru/fu3FT.jpg

А здесь можно прочитать о ней и Пушкине http://www.school23ul.narod.ru/virtualnimuzey/z9/index9.htm#ИА

Отредактировано Leggy (2013-08-04 15:35:44)

0

24

Спасибо!
Вот еще одно исследование на эту тему:

http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/zsp/zsp-369-.htm

http://s009.radikal.ru/i307/1012/f0/0b58ef7fe3c8.jpg
Даффингер М.М. Графиня Мария Александровна Мусина-Пушкина, урожденная княжна Урусова. Кон. 1820-х–нач. 1830-х. Миниатюра. Государственный Русский музей

0

25

Micktrik написал(а):

Даффингер М.М. Графиня Мария Александровна Мусина-Пушкина, урожденная княжна Урусова. Кон. 1820-х–нач. 1830-х. Миниатюра. Государственный Русский музей


С этим портретом в интернете какая-то путаница. Вот здесь, например, пишут, что на нём изображена Мария Алексеевна Мусина-Пушкина http://www.rulex.ru/rpg/persons/181/181539.htm

Мария Алексеевна Мусина-Пушкина (в замужестве Хитрово) - дочь Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, о котором есть запись в Википедии http://ru.wikipedia.org/wiki/Мусин-Пушкин,_Алексей_Иванович
Там же есть портрет его дочери Марии Алексеевны. Если поставить рядом этот портрет и изображение Даффингера, можно заметить сходство.

http://s5.uploads.ru/fQN7U.jpg

http://s5.uploads.ru/pekU4.jpg

0

26

Leggy написал(а):

С этим портретом в интернете какая-то путаница.

Да-а, с этими пушкинскими муси-пуси можно запутаться! :)

Не попросить ли Алину сходить в Русский музей!  :idea: (как-нибудь)  ;)

0

27

Micktrik написал(а):

Да-а, с этими пушкинскими муси-пуси можно запутаться!


:)

Micktrik написал(а):

Не попросить ли Алину сходить в Русский музей!   (как-нибудь)


Можно попросить, можно самим сходить (как-нибудь))), но что-то мне подсказывает, что там написано М.А. Мусина-Пушкина. :)

0

28

Micktrik написал(а):

Начал читать книгу Аркадия Ипполитова "Особенно Ломбардия". Никому она не попадалась в электронном формате? Тяжела...


http://www.prokhorovfund.ru/ibooks/nose/2012/858/

Отредактировано Leggy (2013-08-08 23:26:52)

0

29

Leggy написал(а):

http://www.prokhorovfund.ru/ibooks/nose/2012/858/

Спасибо, теперь можно копипастить!

0

30

Медуза Леонардо да Винчи во Флорентийской галерее.

     К.  Бальмонт писал: "Стихотворение Шелли гораздо глубже и красивее, чем
находящаяся   во   Флоренции   картина   Медузы,   в   которой  весьма  мало
леонардовского.  Образ Медузы был близок фантазии Шелли. Так же, как Колридж
и  Эдгар  По,  он  хорошо  понимал поэзию чудовищного, змея была его любимым
животным; как он умел поэтизировать ужас, показывает его гениальная трагедия
"Ченчи".
     Картина  с  изображением Медузы Горгоны в настоящее время произведением
Леонардо да Винчи не считается.


Медуза Леонардо да Винчи во Флорентийской галерее. (Перевод Р. Березкиной :) )

                     В зенит полночный взоры погружая,
                        На крутизне покоится она,
                     Благоговенье местности внушая,
                        Как божество, прекрасна и страшна;
                     Грозою огнедышащей сражая,
                        Таит очей бездонных глубина
                     Трагическую тайну мирозданья
                     В агонии предсмертного страданья.

                     Не страхом - красотой непреходящей
                        Пытливый разум в камень обращен;
                     Тогда чертам недвижимо лежащей
                        Ее характер будет возвращен,
                     Но мысли не вернуться уходящей;
                        Певучей красоты прольется звон
                     Сквозь тьму и вспышки боли, чья извечность
                     В мелодию вдохнула человечность.

                     Из головы ее, от стройной шеи,
                        Как водоросли средь морских камней,
                     Не волосы растут - живые змеи
                        Клубятся и сплетаются над ней,
                     Как в бесконечном вихре суховеи.
                        В мельканье беспорядочных теней
                     Насмешливое к гибели презренье
                     И духа неземное воспаренье.

                     Из-за скалы тритон ленивым взглядом
                        Сверлит ее недвижные зрачки,
                     Нетопыри порхают с нею рядом,
                        Бессмысленные делая скачки.
                     Встревоженные огненным разрядом,
                        Из тьмы они летят, как мотыльки,
                     На пламя, ослепляющее очи,
                     Безжалостнее мрака бурной ночи.

                     Ужасного хмельное наслажденье!
                        В змеящейся поверхности резной
                     Горит греха слепое наважденье,
                        Окутанное дымкою сквозной,
                     Где, появляясь, тает отраженье
                        Всей прелести и мерзости земной.
                     Змееволосой улетают взоры
                     От влажных скал в небесные просторы.

Не помню сейчас никакой Медузы, кроме той, которую написал Караваджо на щите!

0